По-прежнему удерживая за собой Лондон, даны отошли в центральные районы Англии, бывшие теперь в их полном подчинении. «Мерсийцы заключили мир с армией», – так отметил это Ассер. Их король Бургред в 874 г. был изгнан из страны и благочестиво почил в Риме, где пользовался папским сочувствием. «После его изгнания, – говорит Ассер, – варвары подчинили своему господству все королевство мерсийцев. Они использовали прием, неоднократно применявшийся позднее, – поставили у власти местную марионетку после того, как новый «правитель» дал им заложников и принес клятву «не препятствовать их желаниям и быть послушным во всем».

Но в последней четверти IX в. в рядах «Великой языческой армии» произошло глубокое изменение, поначалу едва заметное. Альфред и жители Уэссекса оказались слишком упорным противником, подчинить которого было нелегко, поэтому некоторые из данов хотели обосноваться на уже удерживаемых землях. Остальные выступали за продолжение войны в подходящий момент, пока не будет подчинена вся страна. Возможно, обе эти группы действовали согласованно: первая представляла собой основные силы, надежный и прочный тыл, вторая становилась своеобразным «экспедиционным корпусом». После удара по королевству Стратклайд, угона скота и завладения сельскохозяйственным инвентарем почти половина морских разбойников осела в Нортумбрии и Восточной Англии. С этого времени они начали «возделывать землю, чтобы жить честным трудом». Значимость такой перемены огромна. Мы должны помнить о дисциплине и организации данов. Экипажи кораблей, действуя вместе, сражались на берегу как солдаты. Вся организация их поселений была военной. Моряки превратились в солдат, а солдаты стали йоменами. Они сохранили свой особый дух независимости, отличавший их суда, когда даже изредка возникавшие конфликты регулировались на основе принципов товарищества и дисциплины.

Таким образом, на всем востоке Англии сформировался класс земледельцев. Они были свободны от вассальной зависимости (за исключением случаев совместной обороны), они завоевали эту землю мечом и были преданы только военной организации, дававшей им возможность сохранять ее. Это крепкое, отважное племя пустило корни от Йоркшира до Норфолка. Время шло, и они забывали море, забывали армию и думали только о земле – своей собственной земле. Им нравилась такая жизнь. Будучи довольно умелыми земледельцами, они все же почти ничему не могли научить прежнее население; они не принесли с собой ни новых орудий, ни методов, но были преисполнены решимости учиться у него.

Даны не полагались только на свой труд. Должно быть, они эксплуатировали старых хозяев и их сервов. Распределение земли осуществлялось исходя из доли, способной прокормить семью. Единицей владения стала площадь, вспаханная восемью быками за определенное время и при предписанных условиях. Они упорно трудились сами, но, очевидно, использовали и труд местного населения.

Таким образом, поселения данов значительно отличались от существовавших четырьмя столетиями ранее поселений саксов. Об истреблении прежних жителей теперь не было и речи. Два языка не столь уж сильно отличались друг от друга; образ жизни, способы обработки земли были во многом сходными. Колонисты – именно ими теперь стали даны – привезли из Скандинавии свои семьи, но также несомненно и то, что у них устанавливались естественные человеческие отношения с покоренными саксами. Кровь этих энергичных индивидуалистов, гордых и удачливых вояк, смешивалась с кровью людей островной расы, вливая новые силы, укрепляя и возрождая ее. Как современная сталь становится тверже от сплава с относительно небольшими количествами особых металлов, так и стойкая черта индивидуализма, основанного на земельной собственности, сыграла впоследствии полезную роль в жизни Англии. Когда в правление Генриха II после больших неурядиц появились великие законы и открылись королевские суды, потомки этих стойких земледельцев – не только независимые крестьяне, но и люди помельче – оказались в состоянии отстаивать свои права. Невзгоды последующих трехсот лет не истребили их изначальной твердости характера и глубокой преданности завоеванной земле. На протяжении всей английской истории эта черта продолжала иметь большое значение для нашей нации.